Героическое, эпическое и сатирическое
изображение нашей эпохи

В Т О Р О Й В А Р И А Н Т

"Мистерия-буфф" - дорога. Дорога революции. Никто не предска-
жет с точностью, какие еще горы придется взрывать нам, идущим
этой дорогой. Сегодня сверлит ухо слово "Ллойд-Джордж", а завт-
ра имя его забудут и сами англичане. Сегодня к коммуне рвется
воля миллионов, а через полсотни лет, может быть, в атаку дале-
ких планет ринутся воздушные дредноуты коммуны.
Поэтому, оставив дорогу (форму), я опять изменил части пейзажа
(содержание).
В будущем все играющие, ставящие, читающие, печатающие "Мисте-
рию-буфф", меняйте содержание, - делайте содержание ее современ-
ным, сегодняшним, сиюминутным.

Не смоют любовь
ни ссоры,
ни версты.
Продумана,
выверена,
проверена.
Подъемля торжественно стих стокоперстый,
клянусь -
люблю
неизменно и верно!

Читайте железные книги!
Под флейту золоченой буквы
полезут копченые сиги
и золотокудрые брюквы.

А если веселостью песьей
закружат созвездия "Магги"-
бюро похоронныех процессий
свои проведут саркофаги.

Когда же, хмур и плачевен,
загасит фонарные знаки,
влюбляйтесь под небом харчевен
в фаянсовых чайников маки!

Ну, это уже совершенно невыносимо
Весь, как есть, искусан злобой.
Злюсь не так, как могли бы вы:
ка собака, лицо луны гололобой;
взял бы
и все обвыл.
Нервы, должно быть...
Выйду -
погуляю.
И на улице не успокоился ни на ком я.
Какая-то прокричала про добрый вечер.
Надо ответить:
Она - знакомая.
Хочу.
Чувствую -

Сегодня, пролетариат, гром голосов раскуй,
забудь о всепрощенье и воске.
Приконченный фашистской шайкой воровской,
в последний раз Москвой пройдет Воровский.
Сколько не станет... Сколько не стало...
Скольких - в клочья... Скольких - в дым...
Где бы не сдали. Чья бы не сдала.
Мы не сдали, мы не сдадим.

"Вечернюю! Вечернюю! Вечернюю!
Италия! Германия! Австрия!"
И на площадь, мрачно очерченную чернью,
багровой крови пролилась струя!
Морду в кровь разбила кофейня,
зверьим криком багрима:
"Отравим кровью игры Рейна!
Громами ядер на мрамор Рима!"
С неба, изодранного о штыков жала,
слезы звезд просеивались, как мука в сите,

По морям, играя, носится
с миноносцем миноносица.

Льнет, как будто к меду осочка,
к миноносцу миноносочка.

И конца б не довелось ему,
благодушью миноносьему.

Вдруг прожектор, вздев на нос очки,
впился в спину миноносочки.

Как взревет медноголосина:
"Р-р-р-астакая миноносина!"

Прямо ль, влево ль, вправо ль бросится,

(Ощущения Владимира Маяковского)

Если б в пальцах держал земли бразды я,
я бы землю остановил на минуту: - Внемли!
Слышишь, перья скрипят механические и простые,
как будто зубы скрипят у земли?-
Человечья гордость, смирись и улягся!
Человеки эти - на кой они лях!
Человек постепенно становится кляксой

Бросьте!
Конечно, это не смерть.
Чего ей ради ходить по крепости?
Как вам не стыдно верить
нелепости?!

Просто именинник устроил карнавал,
выдумал для шума стрельбу и тир,
а сам, по-жабьи присев на вал,
вымаргивается, как из мортир.
Ласков хозяина бас,
просто - похож на пушечный.
И не от газа маска,
а ради шутки игрушечной.

Петров Капланом за пуговицу пойман.
Штаны заплатаны, как балканская карта.
"Я вам, сэр, назначаю апойнтман.
Вы знаете, кажется, мой апартман?
Тудой пройдете четыре блока,
потом сюдой дадите крен.
А если стриткара набита, около
можете взять подземный трен.
Возьмите с меняньем пересядки тикет
и прите спокойно, будто в телеге.